Великое племя рыболовов. Можно смело сказать,

Великое племя рыболовов .
Можно смело сказать, что любой человек, если он прове­дет хотя бы один только день с удочками на реке или озере, ес­ли он надышится запахом трав и воды, услышит пересвист птиц и курлыканье журавлей, увидит в темной воде блеск крупной ры­бы, если он, наконец, почувству­ет ее упругий бег на тончайшей леске, будет потом долго вспо­минать этот день как один из самых спокойных и счастливых дней своей жизни.

Все вокруг покажется ему не­обыкновенным: и шныряющие по воде оливковые жуки-плавун­цы, и заросшие тиной коряги, и розовые острова водяной гречи­хи, и закатные облака, сверкаю­щие в прозрачной воде своими золотыми краями, и первая звез­да, что задрожит посреди озера, как осколок синего драгоценного камня, и тишина ночи, всегда не­много загадочной, дышащей сы­ростью лесных чащ.

Природа учит нас понимать прекрасное. Любовь к родной стране невозможна без любви к ее природе. Поэтому все, в том числе и рыбная ловля, что при­ближает нас к природе и роднит с ней,– патриотично в самом ши­роком смысле этого слова.

Рыбная ловля не только раз­вивает у нас любовь к родной при­роде, но и дает нам много знаний о ней. Это накопление знаний происходит исподволь, медлен­но, изо дня в день. А чем больше знает человек, тем большую цен­ность он представляет для обще­ства и тем интереснее и плодот­ворнее его собственная жизнь.

Достаточно пробыть на бе­регу реки одни сутки, чтобы уви­деть множество замечательных вещей. Их никогда не увидит го­рожанин.

Чтобы доказать это, я могу сослаться на собственный опыт и описать наугад любой день из великого множества дней своей рыболовной жизни.

В тех местах, где я чаще все­го ловлю рыбу, есть широкое старое русло Оки. Называется оно Музгой. Я опишу вам осен­ний день на Музге, и вы сами поймете, как много знаний и по­эзии заключено на берегах этой реки и в ее тихих водах.

Но прежде всего нужно раз­рушить один очень распростра­ненный и глупый предрассудок о том, что рыбная ловля – это «си­дячее» занятие и рыболовы – са­мые неподвижные люди в мире. На самом деле все обстоит со­вершенно иначе.

Судите сами,– от деревни, где я живу, до Музги не меньше деся­ти километров. Значит, мне нуж­но пройти эти десять километров, потом обойти берега Музги, тя­нущиеся на двадцать – двадцать пять километров, разбить палат­ку, собрать хворост для костра, надуть резиновую лодку, про­плыть на этой лодке не меньше пяти-шестй километров, потом возвратиться с Музги в деревню. Как-то мы, рыболовы, подсчита­ли, что за каждый месяц, прове­денный на ловле, мы проходили не меньше шестисот километров.

Посмотрел бы я, как гово­рится, на того насмешника, кото­рый издевается над рыболовами за то, что они сидят «как пни» по берегам рек, посмотрел бы я на него после одного дня такой «си­дячей» рыболовной жизни. Я ру­чаюсь, что увидел бы этого чело­века в довольно жалком состоя­нии – измотанного, опухшего от комариных укусов, сожженно­го солнцем, невыспавшегося, за­копченного дымом костра и ис­царапанного до крови ежевикой.

Рыбная ловля дает великолеп­ную закалку. Только первые дни даются с трудом. Потом привыка­ешь к жаре и холоду, к дождям, к тому, что промокаешь насквозь и высыхаешь на ветру, к тому, что постелью для тебя бывает трава, а пологом – звездное небо.

Когда приходит эта привыч­ка, когда наконец наступает то состояние, когда человеку ни­что в природе не страшно и сте­ны дома перестают быть для не­го единственным надежным убежищем, тогда только приро­да раскрывается перед его глаза­ми во всем своем разнообразии и могуществе.

Непонятным и смешным ста­новится тот страх, что испытыва­ют перед природой «комнатные» люди,– страх перед грозами и ливнями, туманами и зноем, не­проглядными ночами и ветрами, лесами и непонятными звуками. Для «комнатного» человека при­рода полна неудобств и скрывает в себе всяческие неприятности.

Недаром писатель Гайдар – большой рыболов – любил гово­рить, что «на рыбной ловле – как на фронте». И он был отчасти прав. Во время последней войны мои друзья-рыболовы, люди раз­ных профессий – писатели, ре­жиссеры и художники – поража­ли самых опытных и видавших виды военных своей выносливо­стью и закалкой.

Я хочу спросить любого из своих читателей, сколько раз в жизни он видел восход солнца. Сгоряча читатель, конечно, отве­тит, что видел его много раз. Но, подумав, согласится со мной, что это было совсем не часто, а даже наоборот, очень редко. У боль­шинства людей нет необходимо­сти вставать на рассвете, а ры­болов должен быть на реке, как только засинеет на востоке утрен­няя заря, начнут гаснуть звезды и потом, в туманах и тишине, по­дымется над травами и водами огромное багровое солнце,– солн­це бесконечного летнего дня.

Приход каждого нового дня нашей жизни – простое и велича­вое зрелище. И каждый, кто ис­пытал эту предрассветную холод­новатую чистоту воздуха, видел блеск Венеры над далью лесов и почувствовал первую робкую те­плоту солнца на своем лице, ни­когда, конечно, этого не забудет.

Рыбная ловля тем и хороша, что она оставляет нас с глазу на глаз с природой, в любое время суток, в любое время года и в лю­бую погоду.

Кому из «деловых» людей придет в голову встать в два ча­са ночи, когда окна в доме запо­тели от холода, и, напившись на­скоро чаю, идти за пятнадцать километров глухими лесами на пустынное лесное озеро? Идти в темноте, иной раз под дождем, и вдыхать резкий по ночам запах сырого можжевельника и гриб­ной прели. Нет рыболова, кото­рый бы не испытал необыкно­венной прелести этих ночных походов. Даже от воспоминания о них начинает биться сердце.

Как хорошо потом, прорвав­шись к озеру сквозь мокрые за­росли, развести костер, обсох­нуть, снова напиться чаю с тут же сорванной около ног брус­никой и закинуть в темную за­тишливую воду удочки с красны­ми перяными поплавками. Заки­нуть и ждать, пока поплавок не вздрогнет и не начнет уходить в зеленую глубину, под листья во­дяных лилий. Ждать и следить за тем, как в тумане над озером ви­сят невдалеке друг от друга два больших желтых солнца – одно в небе, а другое в озерной воде.

Но я опять отвлекся от описа­ния рыболовного дня. Надо воз­вращаться на Музгу, чтобы расска­зать вам, хотя бы вкратце, о том, что там можно узнать и увидеть.

Прежде всего можно увидеть и узнать множество разных дере­вьев, кустарников и трав. Мож­но увидеть все краски осени и уз­нать, что все деревья и кустарни­ки расцвечены по-разному. Береза роняет лимонные листья, осина – красные с черными блестящими пятнами или лиловые с пятнами чисто золотыми, ива – зеленовато- желтые, дуб – коричневые, хмель – листья цвета рогожи, рябина – ро­зовые, а конский щавель пылает в сухой траве, как рыжее пламя.

Что может быть лучше осен­него листвяного пожара и его отражения в воде,– отражения чуть потускневшего, когда все видно, будто сквозь стекло, за­потевшее от дыхания.

Камышевки будут садить­ся на ваше удилище и висеть на нем вниз головой, высматривая в воде жуков-водомеров. Седые водяные крысы у вас на глазах будут срезать зубами тростник и, зажав его во рту, переплы­вать с ним реку. Стебли трост­ника наполнены воздухом и хо­рошо поддерживают крыс на во­де. А вокруг по густым зарослям старые воробьи будут весь день с неистовым писком и волнением обучать молодых воробьев свое­му сложному делу – полету и вы­лавливанию мошкары.

Вы научитесь узнавать вре­мя днем по солнцу, а ночью – по петушиным крикам, восходу пла­нет и расположению созвездий.

Движение звездного неба станет для вас понятным, как зна­комая карта. В самые глухие осен­ние ночи вы будете просыпаться, выходить из палатки и разводить костер, как только над краем тем­ной земли начнет переливаться зеленым огнем блистающий Си­риус. Это будет значить, что при­ближается пятый час утра.

Вы узнаете много точных при­мет. Дым костра, мерцание звезд, вид облаков, холодная роса, цвет закатного неба, полет птиц, яс­ность далей, теплота и прохлада ночей – все это будет предупреж­дать вас о переменах погоды.

Вы научитесь различать го­лоса птиц, определять по плеску воды, какая бьет рыба в реке. Ваш слух обострится до того, что вы издалека будете слышать по ночам приближающийся шорох дождя. Не только слух, но и все ваши чувства очень обострятся от общения с природой.

И, наконец, вы услышите много удивительных рассказов от встречных паромщиков, пе­ревозчиков, бакенщиков, лес­ников, корзинщиков, рыбаков, пастухов и охотников – от тех людей, чей труд связан с посто­янным пребыванием среди при­роды. Слушая эти рассказы, вы прикоснетесь к богатым исто­кам русского языка.

Все это даст вам рыбная лов­ля. И тогда вы только усмехне­тесь в ответ на обывательские разговоры о неподвижности и скуке этого занятия и пожалее­те людей, которым не дано все­го этого знать;

Они будут с полным основа­нием казаться вам обездоленны­ми, тогда как вы будете владете­лями настоящих богатств позна­ния и поэзии.

Я почти ничего не сказал о самой рыбной ловле. О ней мож­но писать книги – о повадках рыб, об удочках, поплавках, кле­ве, подсечке, о разных замеча­тельных случаях на ловле, о нра­ве рыболовов, блеснах, зимнем ужении и наживке.

Но это и не входит в мою задачу. Это вы узнаете по соб­ственному опыту и из хоро­ших руководств по ужению ры­бы. Мне же хотелось рассказать вам, хотя бы и очень коротко, о том удивительном и для многих из нас еще не изведанном ми­ре природы, который окружает каждого рыболова.

Недаром столько замеча­тельных и великих людей, в частности писателей, увлека­лись рыбной ловлей и находили в ней не только отдых, но и го­раздо большее содержание. Рыб­ную ловлю любили Чехов, Тур­генев, Аксаков, Мопассан, Марк Твен и многие другие.

Займитесь ужением, всту­пите в «великое племя рыболо­вов», как шутливо называл ры­боловов Гайдар, и вы сразу же почувствуете, как окрепнет и за­калится ваше тело. Вы погрузи­тесь в светлую поэзию русской природы и жизни.

КОНСТАНТИН ПАУСТОВСКИЙ.

http://vk.com/na_ribalky#post-48786031_1881

Читайте также: