У Брежнева было 90 ружей и винтовок

Во времена Брежнева дурным тоном считалось неумение охотиться. Сам
генсек предавался этой страсти с ранней осени до весны, в основном – в «Завидово».

Владимир Медведев, замначальника личной охраны Брежнева, в своих
воспоминаниях отмечал: «Стрелял Леонид Ильич блестяще и в ружьях толк
знал. Товарищи, соратники – и наши, и зарубежные, – зная его слабость,
дарили ему в дни рождения и в любые другие подходящие дни самые
роскошные ружья. На ближней даче, в Заречье, в специальной комнате у
него хранилось в трех больших сейфах примерно девяносто стволов! Хорошее
ружье стоило в ту пору, когда деньги имели цену, тысяч пятьдесят, не
меньше. Любимых ружей было три-четыре гладкоствольных, все импортные,
для охоты на уток, гусей, других пернатых и небольших зверюшек – зайцев,
лисиц и т. д.; и столько же, три-четыре, нарезных ружей, импортные и
тульское, для серьезной живности – кабана, лося, оленя».

Однажды с вышки генсек повалил огромного кабана. Бездыханный зверь
рухнул там, где достала его брежневская пуля. Довольный Леонид Ильич по
привычке направился проверить результат охоты. Но когда он приблизился к
лежащему кабану – оставалось метров 20, зверь вдруг вскочил и двинулся
на Брежнева. Оказалось – не убит, ранен, лежал в шоке. У егеря был в
руках карабин, он мгновенно, навскидку, дважды выстрелил и… не попал.
«Прикрепленным» в этот день был Геннадий Федотов. Но он выстрелить не
успел: кабан бросился на него, а потом помчался дальше. Леонид Ильич
стоял рядом, все это видел, и, как утверждает в своих воспоминаниях
Владимир Медведев, даже в лице не изменился. Раненого кабана, сколько ни
искали по всей округе, так и не нашли. В конце 70-х больной генсек
перестал удерживать ружье. Но отказаться от охоты для него было
равнозначно тому, чтобы признаться самому себе: старость окончательно победила.

«Во время стрельбы ослабевшие руки не прижимали плотно к плечу ружье
с оптическим прицелом, – вспоминает Медведев. – После выстрелов оно
давало отдачу назад, и ему прицелом разбивало лицо. Возвращался в Москву
– разбиты в кровь то нос, то бровь, то лоб. Врачи старались как-то
замазать, забелить раны. Он останавливался перед зеркалом, и как-то
по-детски жаловался неизвестно кому: «Ну вот, опять… Как теперь с
подбитым глазом на работу идти!»

Однажды на охоте он стрелял из машины и разбил себе бровь. На другой
день стрелял с вышки и разбил переносицу. Обе раны довольно тяжелые, в
кровь. Самое неприятное, что буквально через день-два предстояла поездка
в Прагу и Братиславу. Врачи долго возились с его лицом, во время всей
поездки по нескольку раз в день замазывали раны.

После этого случая Леонид Ильич сам с грустью понял: он больше не
стрелок. Но от охоты не отказался. Так же сидел на вышке или в машине,
так же выжидал зверя, но… не стрелял. Ружье он передал нам,
«прикрепленным». Мы стреляем, а он рядом переживает…»

http://vk.com/ohota_i_rybalka#post-23927120_5038

 

Читайте также: